«Мы хотели на Красной площади делать взрыв»

Статья опубликована в № 4403 от 08.09.2017 под заголовком: «Мы хотели на Красной площади делать взрыв»

Перед открытием выставки в Пушкинском музее китайский художник Цай Гоцян рассказывает, почему поменял живопись на фейерверки и инсталляции, размышляет о философии пороха и вспоминает, как делал пиротехническое шоу пекинской Олимпиады

Цай Гоцян, художник

Андрей Гордеев / Ведомости

Перед Пушкинским музеем высится изумляющая прохожих гора детских кроваток и колясок, она почти закрывает фасад здания. Когда на этой горе появятся еще и березы, будет закончена инсталляция «Осень» – часть выставки китайского художника Цай Гоцяна «Октябрь», посвященной 100-летию русской революции (выставка будет открыта с 13 октября по 12 ноября). Сегодня Цай Гоцян знаменит и востребован, его работы показывают крупнейшие музеи мира, после Пушкинского откроется выставка в мадридском Прадо. Его искусство масштабное и впечатляющее: художник прославился своими огромными картинами, созданными с помощью взрывов пороха, и фантастическими пиротехническими шоу, которые по праву считают искусством.

Но Цай Гоцян не только поджигает и взрывает, он делает разнообразные проекты на природе, выстраивает сложные инсталляции. И всегда работает с размахом. Одно из самых впечатляющих его произведений – «Расширение Великой китайской стены на 10 000 метров» представляло собой огненный столб в пустыне Гоби длиной в 10 км. На его персональной выставке в Музее Гуггенхайма центральная инсталляция состояла из 99 фигур волков, другая – из шести подвешенных и пронзенных стрелами автомобилей. Последний его громкий проект, «Лестница в небо», – это 500-метровая горящая в небе веревочная лестница. Все эти масштабные построения не только эффекты, но несут послания художника, их образы навеяны воспоминаниями, даже сентиментальны. Так, несущаяся вверх и ударяющаяся о прозрачную стену волчья стая – метафора Берлинской стены; горящая лестница, направленная в небо, – посвящение 100-летию бабушки художника, а принесенные москвичами кроватки и коляски – воспоминание о коляске с плачущим ребенком из фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин». Смыслы могут считываться или нет, но сами работы производят сильное впечатление. Цай Гоцян рассказал «Ведомостям», как постепенно пришел к успеху и как важно не останавливаться на достигнутом.

– Директор Пушкинского музея Марина Лошак предупреждала, что при вас нельзя произносить слово «взрыв». Почему?

– Только при полиции нельзя, она может неправильно нас понять. А так можно.

Художник

Родился в 1957 г. в Цюаньчжоу (Китай). Учился в Шанхайской театральной академии

Осуществил пиротехнический «Проект для инопланетян № 10: расширение Великой китайской стены на 10 000 метров»

Награжден «Золотым львом» на 48-й Венецианской биеннале за инсталляцию из 70 скульптур для павильона Китая

На крыше Метрополитен-музея в Нью-Йорке выпускает «Черное облако» в память о теракте 11 сентября

Художник спецэффектов на Олимпиаде в Пекине, пиротехнических шоу на церемонии закрытия

Показал в Гуанчжоу проект «Лестница в небо»

– Успех к вам пришел именно со взрывами: с картин, изображение на которых создано в результате поджога пороха. Трудно представить, как вы уговариваете людей пойти на это. Неужели приходите и просто говорите: я хочу поджечь дорожку пороха в 10 км, продолжить огнем Китайскую стену?

– Сейчас меня знают и понимают суть моих проектов. Но сначала, конечно, трудно было найти понимание. Я начинал с живописи. Когда приехал в Японию, ходил с ней показываться в разные музеи, галереи, но никого мое искусство не интересовало. И это очень тяжело – быть никому не нужным. Но однажды мне представился шанс. В городе Иваки в провинции Фукусима, на берегу моря, собралось немного людей, я сделал небольшое шоу с огнем, потом огня и народа становилось все больше и больше.

– То есть ваш успех не был взрывным, вы к нему долго шли?

– Я шаг за шагом шел к своей известности. В Японии я нашел друзей, которые были заинтересованы в моих работах. В 1991 г. в Токио у меня была важная выставка «Дикий огненный шар» (там были показаны большие «пороховые» картины, развернутые в пространстве как свиток. – «Ведомости»), она принесла мне успех.

– Вы родились в Цюаньчжоу, в традиционной семье, а в школе учились под портретами, как вы рассказываете, трех бородатых и одного безбородого, т. е. Маркса, Энгельса, Ленина и Мао Цзэдуна. Кто больше влиял на вас, семья или школа?

– Я учился в Театральной академии в Шанхае, ездил в Пекин, эти города являлись центрами коммунистической идеологии, и ее давление там было сильным, ну а в детстве, в семье, все было традиционно, там любили старое искусство.

– Значит, в светлое будущее вы не верили?

– Когда я был совсем маленький, то верил в социализм, но уже со средней школы мы начали сомневаться в нем.

– Вы уехали в Японию не юным, вам было 29 лет. С какой мечтой вы туда отправились? Какие трудности были перед тем, как пришел успех?

– В 70-х гг., когда сошел со сцены Мао Цзэдун, Китай открылся миру, пришли западные компании, начались изменения в культуре, в экономике. И для нас, молодых людей, влияние Запада было необычайно важным, в том числе и идея свободы. Мне казалось, что не только материальные вещи надо оттуда брать, но и внутренне меняться. Многие мои приятели уезжали тогда в США, в Европу. А у меня был друг, который знал японский язык, и мы двинулись в Японию. Некоторые знакомые даже жалели меня, что я еду не на Запад. Но Япония тогда была примером модернизации, там было много всего интересного и для меня невероятного. Ну как так, нажмешь на кнопку – и вода польется. Удивительно! Так что до сих пор Япония ассоциируется у меня со вкусом воды. И в этой стране не надо было задумываться, что можно, а что нельзя. И главное, в Японии была сохранена традиционная китайская культура, которая при социализме в Китае была разрушена.

– Ваши первые успехи были связаны с «Проектами для инопланетян», с неба ваши пиротехнические шоу с огненными фигурами смотрятся наилучшим образом. Традиционный художник сказал бы, что это работы для бога. Если он есть для вас, то где?

– Безусловно, я верю в существование высших сил. Искусство ведь выражает то, что мы не можем увидеть, делает зримым незримое. Конечно, бог есть в моем творчестве, но он не такой, каким поклоняются в храмах. Хотя я с большим уважением отношусь к людям, которые там молятся. Но для меня бог внутри нас и проявляется в том, что я делаю. Можно сказать, что моя работа с пиротехническими составами имеет прямое отношение к тому, о чем вы спрашиваете. Когда я готовлю свои смеси, рассчитываю взрыв, то не до конца понимаю, что в итоге получится. Результат здесь в значительной мере связан с судьбой, с тем, что предопределено. Предопределение играет в моей жизни очень большую роль.

– Художники часто говорят, что материал им диктует форму, чему-то их учит: масло – терпению, акварель – быстроте. А чему учит порох?

– Нельзя сказать, что порох выражает одно определенное состояние, настроение. Их много. В прошлом порох был связан с разрушением и, пожалуй, с освобождением, люди тяжело жили, испытывали нужду, переживали бедствия, и порох позволял бедным китайским людям почувствовать себя свободными. Порох взрывается и освобождает силу. Но когда я переехал в Японию и начал с ним работать, то он позволил мне понять, что происходит вокруг нас – почувствовать время, ощутить пространство. Позволил выйти за пределы границ реальности. В последнее время я стал использовать цветной порох, потому что он сильнее отражает человеческие эмоции, передает смену времен года, ощущение жизни и смерти. То есть к философским смыслам я добавил человеческий, чувственный аспект. Мои дети растут, естественно, мой внутренний мир и мое отношение к внешнему миру также меняются. Начинается познание не физических, а метафизических вещей, того, что внутри нас. Поэтому и моя выставка в Пушкинском музее более чувственная, для нее я создам вместе с волонтерами композицию «Сад» с использованием цветной пиротехнической смеси – приходите, и сами увидите.

– Ваша выставка «Октябрь» посвящена годовщине русской революции. Мне казалось, что вы должны сделать что-то взрывное, потому что революция – это взрыв, выход социальной энергии. Признаюсь, я даже разочарована инсталляцией с кроватками, колясками и березками, хотя она впечатляет.

– Изначально мы хотели на Красной площади делать взрыв, пиротехническое шоу, но у нас не получилось (не было получено разрешение. – «Ведомости»). Но взрыв можно будет увидеть на выставке на видео – надеюсь, вы почувствуете именно то, что ожидали.

– Пик вашей карьеры – грандиозное пиротехническое шоу на закрытии пекинской Олимпиады в 2008 г., его смотрел весь мир. Там же нельзя было ошибиться, вы были уверены в результате?

– Понимаете, подготовка к Олимпиаде заняла два с половиной года. Над проектом работало до 10 000 человек – оформители, художники, инженеры. Была создана целая система. К тому же весь фейерверк начинался с площади Тяньаньмэнь, рядом с Закрытым городом, а это памятник под защитой ЮНЕСКО. (Длина цепочки заключительного фейерверка составила 15 км. – «Ведомости».) Здесь не могло быть никаких непредвиденных ситуаций. Только полицейских, дежуривших во время церемонии, было 1500, все контролировалось. Это было государственное мероприятие, но я художник, и, на мой взгляд, в искусстве нет места давлению, боязни ошибиться. Когда ты хочешь выразить себя, то играешь с высшими силами – иногда ты ошибаешься или делаешь все правильно. Но если ты художник, то имеешь право на ошибку. Так что в частных, в музейных выставках я, как художник, не боюсь непредвиденного.

– Ваши шоу требуют больших затрат, организационных и финансовых, какие бюджеты у ваших музейных проектов?

– Выставка в Пушкинском не такая затратная, как в других музеях. Условно говоря, в других местах – три рубля, здесь – один рубль. Это не сказывается на качестве работы – сотрудники стараются, администрация помогает. Но бюджет – 1/3 от обычного.

– Но какой порядок цифр?

– В прошлую субботу было мое интервью в Financial Times, там можно посмотреть цифры. Вообще, я даю много интервью, поищите (в интервью Цай Гоцяна никаких сведений о стоимости его музейных проектов не нашлось, в Пушкинском музее выставка делается на средства спонсоров, ее бюджет не объявляется. – «Ведомости»).

– В Америку вы приехали как известный художник, вас там сразу приняли или опять приходилось добиваться признания?

Миллионы Цай Гоцяна

«Пороховые» картины Цай Гоцяна продавались на аукционах сериями за сотни тысяч долларов. Максимальный результат – серия из семи картин на бумаге «Восстановление Берлинской стены: проект для инопланетян № 7» 1990 г. была продана на Christie’s в 2009 г. за 8,42 млн гонконгских долларов ($1 млн). По сведениям Daily Mail, в 2013 г. Цай Гоцян создал в Цюаньчжоу пороховыми взрывами произведение длиной 80 футов, которое позже было продано на Christie’s за 1,6 млн фунтов стерлингов.

Arianna Huffington / Twitter

Но Цай Гоцян не только поджигает и взрывает, он делает разнообразные проекты на природе, выстраивает сложные инсталляции

Saatchi Gallery / Twitter

Последний его громкий проект, «Лестница в небо», – это 500-метровая горящая в небе веревочная лестница

Ivan Fernandez / AP

Масштабные построения не только эффекты, но несут послания художника, их образы навеяны воспоминаниями, даже сентиментальны

Nicky Loh / REUTERS

Смыслы могут считываться или нет, но сами работы производят сильное впечатление

– Да, меня там уже знали. Но приезжающие в Америку художники, как правило, сразу идут показываться в музеи и галереи. А первое, что сделал я, – добился разрешения поехать на ядерный полигон в Неваде и сделать проект «Век с грибным облаком». Я сделал в отеле маленький заряд и сумел взорвать его на полигоне прямо с руки. Получилось вот что (рисует человечка, в руках у которого петарда, из которой вылезает облачко в форме ядерного гриба). Фотографии этой работы многим понравились.

– Но это не единственное ваше произведение о ядерном взрыве, вы несколько раз делали работы в Хиросиме. Расскажите о своем проекте «10 000 сакур для Иваки», начатом после землетрясения и аварии на АЭС в Фукусиме. Почему вы решили сажать деревья, а не просто оказать пострадавшим материальную помощь?

– Я уже говорил, что люди в городе Иваки в Фукусиме помогли мне вырасти как художнику. Позже я придумывал проекты по всему миру и продолжал с ними работать. После землетрясения и цунами я сразу перевел этим людям деньги. Хотел, чтобы их потратили на восстановление домов и инфраструктуры. А местные жители предложили на них купить и посадить деревья сакуры, они хотели сделать свой город красивым, вернуть что-то своей изувеченной земле. Конечно, я поддержал эту идею, построил там музей, и каждый год я приезжаю туда работать с детьми.

– Несколько лет назад вы начали сотрудничать с волонтерами, был проект в шахтах Донбасса, в создании пороховых картин для московской выставки участвовали добровольцы. Работа с людьми требует усилий, разве художники – не одиночки?

– Существует мнение, что художники могут творить в любых обстоятельствах, сами по себе. На самом деле если ты не развиваешься, не попадаешь в различные ситуации, не встречаешься с другими людьми, с новым сознанием, то постепенно твои мысли становятся проще, горизонты все меньше, ты творишь все скучнее, все хуже и хуже. Работая с волонтерами, я знакомлюсь с людьми, с их культурным опытом. Вот на московской выставке будут воспроизведены слова «Интернационала» «ни бог, ни царь и не герой», а в китайском переводе нет ни бога, ни царя, что уже интересно. Работая с русскими, я узнаю вашу страну, лучше ее понимаю, обогащаю свой опыт.

– Проект «Лестница в небо», посвященный 100-летию вашей бабушки, вы пытались осуществить в течение 20 лет. А длился он всего 15 минут.

– Двадцать один год мы пытались сделать его, пробовали три раза – в Англии, Китае и Америке. У любого художника есть мечта, и все будет так, как начертано судьбой. Но посмотрите фильм об этом (документальный фильм «Лестница в небо. Искусство Цай Гоцяна» Кевина Макдональда. – «Ведомости»), и вы сами все поймете.

– У вас большая коллекция картин работавшего в Китае советского художника Константина Максимова, вы любите и принимаете фигуративную живопись. Не хотите взять в руки кисточку?

– Я с живописи начинал, но не имел успеха. Все может быть, но вот посмотрите, что рисует моя дочь (достает айфон и показывает фотографии юной девушки перед листом акварели с нежными и яркими цветами).

Powered by WPeMatico