Говорит “Москва”

Британская семья обнаружила в своем саду древнеегипетские статуи

Японские журналисты восхитились выступлением Валиевой на Finlandia Trophy

Стало известно о жительнице Омска, проживающей 35 лет в ржавой бочке

СК: московские туристы не попадали в рабство в Дагестане

аа£

Карпин — о переезде в Москву: это катастрофа

На Камчатке нашли потерявшегося в лесу двухлетнего ребенка

Капитан сборной России — о хейте фанатов: надо быть лояльнее

На Сахалине перевернулась лодка с туристами

Микки Рурк рассказал, что молится перед сном

Говорит «Москва»

close

Даша Зайцева/«Газета.Ru»

В советской литературно-политической истории огромное значение имели тиражи. Тираж – продолжение цензуры иными средствами. Как в нашу вроде бы вольную безбумажную и непечатную (во всех смыслах) эру – замедление социальной сети. Существовали даже правила, по которым выставлялись тиражи – придуманные специально, а быть может, самовоспроизводившиеся спонтанно. Например, аккуратно-пугливый тираж – не так, как пробуют ногой воду, а уже после того, как попробовали и удостоверились, что холодная, – это 30 тысяч экземпляров. А потом читателя поджидал второй ограничитель – не найдешь эти драгоценности в открытой продаже, только в «Березке» и номенклатурной «Книжной экспедиции». Или вот так: однажды моему старшему другу привезли томик стихов Арсения Тарковского… с Кубы. Там он продавался только потому, что не было почти никаких шансов найти покупателя.
Ровно 55 лет назад, вот в эти самые октябрьские дни, на Арбате, 20, в редакции журнала «Москва», входившего в ведение Союза писателей РСФСР и московского отделения СП, готовилась к подписанию в печать верстка романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита», купированного и цензурированного. Зато тираж журнала – 150 тысяч, для издания регионального подчинения совсем не малый. Пройдет всего-то семь лет, и в издательстве «Художественная литература» увидит свет уже полная версия романа. В охряного цвета толстый том войдут «Белая гвардия», «Театральный роман», «Мастер и Маргарита». Но – тиражом 30 тысяч. И – прямиком в «Березку», «Книжную экспедицию» и в руки спекулянтов у книжного магазина под памятником первопечатнику Ивану Федорову. Туда, где сейчас закрепилась иная субкультура – Третьяковского проезда, где никто уже ничего не читает, кроме ценников на люксовой одежде.
Тем же тиражом, 30 тысяч экземпляров, в 1967 году, в издательстве «Советский писатель», из резерва издательского плана 1966-го, был издан тоненький томик новой (и в стилистическом смысле тоже) прозы Валентина Катаева «Святой колодец».
Казалось бы, какая связь? А вот какая. И «Мастера и Маргариту», и «Святой колодец» пытался издать у себя в журнале Евгений Поповкин, главный редактор «Москвы». И со «Святым колодцем» ничего не получилось – главного циника, приспособленца и одновременно лучшего, талантливейшего стилиста советской литературы тех лет цензура не разрешила опубликовать в журнале. Потом была попытка напечатать в «Новом мире» – Главлит и здесь был против. Но вступился родной Центральный комитет, что-то там перещелкнуло, кому-то доложили, кто-то, может, Суслов, махнул рукой – и Катаев вышел сначала в пятом номере «Нового мира» за 1966-й год, а затем отдельной книжечкой в оформлении одного из самых изысканных книжных художников той эпохи Владимира Медведева.
Что-то похожее произошло с «Мастером», но к досаде цензоров он увидел свет в журнале в номере одиннадцать за 1966 год с оговоркой, что окончание можно будет прочитать не в двенадцатой книжке, а в первой за 1967-й. Константин Симонов, политический тяжеловес, своим предисловием прикрывший публикацию (с его же предуведомлением выйдет в полная версия в 1973-м), вспоминал не цензурные бои, а стремление журнала перенести читательский интерес к себе и на 1967 год. По воспоминаниям Алексея Симонова, публикация своим источником имела пари классика советской литературы с бывшей женой, редактором отдела поэзии «Москвы» Евгенией Ласкиной: «Не напечатаете! – А вот и напечатаем!».
Как сейчас каждый издатель мечтает найти свою Джоан Роулинг, так и тогда, даже в подцензурных обстоятельствах, главные редакторы искали своих Солженицына и Булгакова. Только редактора Джоан Роулинг вряд ли кто-то знает, а главные редакторы журналов, в которых выходили принципиально важные вещи, оставались в политической и гражданской истории отечества.
Твардовскому в 8-м номере «Нового мира» за 1965 год удалось с кровью и после трехлетних битв опубликовать «Театральный роман» Булгакова. Наверное, на «Мастера» ему уже не хватило бы пробивных сил, а в «Москве», к которой до такой неистовой степени не было приковано внимание цензуры и власти, для этого сохранялся резервуар редакторской энергии. Вдова же Михаила Афанасьевича Елена Сергеевна Булгакова уже имела дело с Евгением Поповкиным, который был ей знаком по попытке опубликовать рассказы Булгакова в 1963 году.
Собственно, главным редакторским достижением Поповкина была первая журнальная публикация «Маленького принца» Сент-Экзюпери. «Москва» могла бы считаться журналом круга охранителей и русских националистов, но эту славу журнал обретет лишь с 1968 года, когда его возглавит Михаил Алексеев. А в середине 1960-х, несмотря на дружбу Поповкина с куда более известными, чем он, «автоматчиками партии» Грибачевым и Софроновым, «Москва» и на национал-патриотическом поприще особо ничем не прославилась.
Словом, пока цензура и партия всем своим весом обрушивались на крупную дичь – «Новый мир», Поповкин виртуозно вел «Мастера» к публикации, обкладывая его предисловием Симонова и послесловием Абрама Вулиса, ташкентского энтузиаста, который в своей книге о советском сатирическом романе 1920-1930-х годов, увидевшей свет далеко от Москвы, в Узбекистане, ухитрился подробно рассказать о «Мастере и Маргарите». Вулису Елена Сергеевна очень доверяла, а Симонов покровительствовал со времен своей ташкентской «ссылки». С текстом и вдовой работала редактор Диана Тевекелян. Так все они – Вулис, Ласкина, Тевекелян, Поповкин – и вошли в историю русской литературы благодаря борьбе за Булгакова.
Парадоксы советской эры, когда литературно-политические тяжеловесы с раздвоенным сознанием уровня Симонова и Катаева сами становились жертвами цензуры. «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Эпиграф к «Мастеру» – это иллюстрация к советской истории. Дважды отвергнутый Катаев («Я – пария!»), которого с разрешения самого верха все-таки издали в «Новом мире» и «Совписе», а спустя десять лет, казалось бы, в самые глухие времена, в 1977-м, опубликовали всю новую прозу хором в двухтомнике «секретарским» тиражом 250 тысяч. Почему в 1967-м было нельзя, а потом вдруг можно? Симонов, который в то же самое время, когда продавливался «Мастер», находился не просто под цензурным прессом, а под ковровым шельмованием со стороны Главпура и верхнего ареопага ЦК в связи с попыткой опубликовать военные дневники «Сто суток войны» в «Новом мире». А затем, в том же 1977-м, опять-таки внушительным тиражом, эти же дневники, про которые нелицеприятно высказался десятилетием раньше лично Брежнев, вдруг увидели свет в роскошном двухтомнике в суперобложке.
Что это было? Новое вино стало выдержанным? Советские люди дозрели до чтения таких вещей? Цензура ослабла – это в 1977-м-то? Почему в 1967-м голая Маргарита была невозможна, а в 1970-х стала допустима и в таком непристойном виде? А потом, почему-то опять же в 1977-м, явилась отборной московской публике обнаженной – хоть и со спины – на сцене Театра на Таганке (актриса Нина Шацкая). Отчего «квартирный вопрос» не мог «испортить» москвичей в 1960-е – эту фразу вырезали, а спустя несколько лет с этим не возникало проблем? Откричали свое, положив под язык валидол, цензоры («…у нас одним только Иванам Бездомным жить, недоумкам!»), утомился отдел культуры ЦК?
В годы застоя режим устоялся, стал, говоря словами Брежнева, «стАбильным», уверенным в том, что ничто не может покачнуть его здание. Если, конечно, его самим не трогать и не устраивать перепланировку. Не то чтобы система утратила чекистскую бдительность, но смирилась со всеобщим лицемерием, с тем, что все «делают вид, что работают» и подчиняются правилам, лишь изображая подчинение им.
Это касалось и охранителей, и либералов. У всех был кукиш в кармане, который они время от времени показывали – в том числе в виде литературных произведений. То «Тяжелый песок» Анатолия Рыбакова предъявят либералы, то Виктор Астафьев с Валентином Распутиным шарахнут с другого фланга талантливой прозой, по сущности своей антисоветской. Иной раз было трудно понять, где кончается критика новой городской цивилизации и начинается антисоветчина. Иногда и за прозу, достойную самиздата, можно было вдруг получить Государственную премию… Государство и общество были сложными, многоподъездными и многоэтажными, с хитросплетениями коридоров. И, как в случае с «Мастером», нижние этажи иной раз оказывались святее в своих цензурных порывах этажей верхних.
Что уж говорить о самоцензуре. В 1968 году в фойе Центрального дома работников искусств готовилась однодневная выставка работ шестнадцатилетней Нади Рушевой. По свидетельству Мариэтты Чудаковой, заместитель директора ЦДРИ потребовал убрать два стенда с воздушными иллюстрациями Рушевой к «Мастеру»: «Этот необычный, сомнительный булгаковский роман написан не для школьников!».
Оказалось, что для школьников, по крайней мере, старших. Двор дома на Большой Садовой с его квартирой номер 50 был в годы позднего застоя стал местом паломничества молодых людей, одержимых Булгаковым. Стены подъезда были талантливо расписаны, сам Михаил Афанасьевич стал символом этакого полуподпольного нон-конформизма.
Сейчас тот же двор на Садовой стал частью всеобщего опопсовения, затоптанной достопримечательностью похорошевшей Москвы, а не тайным местом московских прогулок юных посвященных, знавших «Мастера» наизусть.
Кстати, если судить по роману Булгакова, Москва похорошела отнюдь не в первый раз, однажды это произошло с «гражданином соврамши»:
« – Иностранный артист выражает свое восхищение Москвой, выросшей в техническом отношении, а также и москвичами, – тут Бенгальский дважды улыбнулся, сперва партеру, а потом галерее.
Воланд, Фагот и кот повернули головы в сторону конферансье.
– Разве я выразил восхищение? – спросил маг у Фагота.
– Никак нет, мессир, вы никакого восхищения не выражали, – ответил тот».
Появись роман в наши дни, (само)цензуре было бы над чем поработать…
В этой замысловатой истории публикации романа, помимо демонстрации некоторых специфических черт советской эры и неувядающих свойств иных общественно-политических устройств, есть и обаяние той эпохи, когда сама публикация книги прозы имела ошеломляюще масштабное значение сначала для десятков тысяч людей, а затем для коллективного интеллекта огромной страны. Это совершенно иные «линзы», нежели сегодня, в эпоху хайпа и «прозы» размером с чирик, то есть твит в жанре злобного выкрика.
…Однажды Алексей Кириллович Симонов показал мне семейное сокровище – экземпляры одиннадцатого и первого номеров «Москвы» за 66-й и 67-й годы. Это были распухшие от вклеек и вставок журнальные книжки – Алексей Кириллович и его мама вручную вставляли в тело журнала то, что было купировано цензурой. Благо Евгения Самойловна имела доступ к аутентичной рукописи. Это были не просто обычные «толстяки», а свидетели и свидетельства эпохи, по драгоценному своему значению равные экспонату музея древностей: «Журналы топорщились при каждом открывании, как два огромных бумажных ежа. Там были вклейки-слова и вклейки-фразы, вклейки-эпитеты и вклейки-абзацы, вклейки-метафоры и вклейки-страницы. И три больших многостраничных куска: «Сон Никанора Босого», половина «Бала у Сатаны» и «Разгром Торгсина»…»
Банально, но чистая правда – рукописи таки не горят. По справедливому замечанию иностранного аг…, нет, консультанта Воланда.

Подписывайтесь на «Газету.Ru» в Яндекс.Новостях, Дзен и Telegram.
Мы сообщаем главное и находим для вас интересное.

Поделиться:

Скопировать ссылку

Закрыть

Продолжить чтение

© АО «Газета.Ру» (1999-2021) – Главные новости дня

Название: Газета.Ru (Gazeta.Ru)
Учредитель: АО «Газета.Ру»
Адрес учредителя: 125239, Россия, Москва, Коптевская улица, дом 67
Адрес редакции и издателя: 117105, г. Москва, Варшавское шоссе, д.9, стр.1

Телефон редакции: +7 (495) 785-00-12 Факс: +7 (495) 785-17-01
Электронная почта: gazeta@gazeta.ru

Озвучка материалов –

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-67642 выдано федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 10.11.2016 г. Редакция не несет ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справочной информации.
Информация об ограничениях

Powered by WPeMatico